Весна 1921 года в Петрограде пахла гарью, порохом и первыми духами из заграницы. Город только начал отходить от войны и революции. На улицах снова зазвучала музыка. Рядом с маршем оркестра уже играли фокстрот. Люди доставали из сундуков старые костюмы и шляпы. Кто-то открыл лавку, кто-то кафе. Так начинался НЭП.
Но вместе с деньгами вернулись и те, кто привык их отбирать. Гопники появлялись толпами. Магазины грабили по несколько раз за день. Милиция не успевала, ЧК занималась другим. Власть над улицами перешла к тем, кто всегда умел держать нож в кармане потайнее.
Тогда на сцену вышел Дядя Коля. Его знали все, от Невского до Лиговки. Он предложил нэпманам простую сделку: плати немного, и никто не тронет твой товар. Многие согласились сразу. Кто отказывался, быстро жалел.
Самым надёжным исполнителем у Дяди Коли был Родион Стоянов, по прозвищу Родя. Бывший анархист, красавец, любимец женщин и гроза всех, кто не хотел делиться. Говорили, что он похож на Бени Крика из Одессы, только северный вариант, в пальто с бобровым воротником и с вечной улыбкой.
Родя собирал свою банду из бывших фронтовиков, матросов и просто отчаянных парней. Они приходили вежливо, как на чай. Сначала предлагали защиту. Если не соглашались, возвращались ночью и оставляли после себя только разбитые витрины и страх.
Город жил двойной жизнью. Днём по Невскому гуляли дамы в шляпках, играли джаз-банды в ресторанах. Ночью те же улицы принадлежали людям в кепках и с финками за поясом. Граница между законным и криминальным стёрлась почти полностью.
Обычные жители привыкли. Кто-то радовался, что хоть кто-то навёл порядок. Кто-то вздрагивал от каждого шороха в подъезде. А Родя ходил по кабакам, пил шампанское и выбирал очередную красавицу, которая завтра будет рассказывать подругам, как танцевала с самим Родей Стояновым.
Так и текла жизнь в Петрограде весной и летом 1921 года. Старые революционные лозунги уже никто не кричал. Вместо них звучали новые слова: крыша, стрелка, отстёгивать. И над всем этим стоял Дядя Коля, а рядом с ним, как верный пёс и одновременно главный красавец города, Родя по прозвищу Цыпленок жареный.
Говорят, он получил это прозвище ещё на фронте, когда умудрялся оставаться чистым и нарядным даже в окопах. А может, потому что всегда появлялся неожиданно и горячо, как свежая котлета на сковороде. В любом случае, имя прилипло навсегда.
И пока страна пыталась встать на ноги, в бывшей столице уже правил свой закон. Закон улицы, закон силы и закон тех, кто успел первым сказать: теперь здесь мы устанавливаем порядок.
Читать далее...
Всего отзывов
5